На процедурном этаже клиники недавно быдл сделан евроремонт. В кабинетах и смотровых разместились удобные раздевалки, душевые кабины, никелем и хромом заблестела сантехника.

  «Никогда. Больше никогда. Никогда больше не буду какать» .      Мысли путались, съеживались, уступая все больше места во всем теле боли. От боли хотелось замереть и не двигаться, она заполняла все тело — и вместе с тем казалось, что все тело уменьшилось, исчезло — остался только маленький участок прямой кишки, разрываемый болью от проходившего через него огромного куска кала. 

  «Не знаю, что делать с моей Леночкой!», жаловалось соседка по даче своей собесебнице, «вот уже третий день не ходит по-большому. Пробовала давать травки, таблетки, но никакое слабительное не помогает!» «Как — что?», удивленно ответила соседка, «поставь ей клизму и прокакется как миленькая!» «Легко сказать — поставь!

 «Юлечка, что с тобой случилось?» «Ничего, дядя, всё нормально!» «Ну, как нормально, ты же сегодня весь день почти ничего не ешь! Сегодня вечером еле осилела полтарелки супа. Наверняка, у тебя что-то болит?», я продолжал расспрашивать свою 17-летнюю племянницу.

  Уже неделю я не могла сходить в туалет «по большому», слабительные не помогали. От них только крутило живот. Меня постоянно пучило и совсем пропал аппетит: По ночам было очень тяжело уснуть из-за постоянного урчания в животе и газов.        

 Прошел первый курс института, я, мама, а так же моя двоюродная 14-летняя сестра со своей матерью отправились на отдых в крым. Меня очень обрадовало то, что нас с Леной поселят в одном номере, а родители останутся в другом, так веселее.        

Эту историю услышал я от своего деда он служил в ВЧК-НКВД и боролся с басмачами в Туркестане. Историю эту он рассказал мне (и дал посмотреть некоторые свои записи конкретно по этому делу.) примерно в конце 70-х будучи немножко под штофе. Видимо водка развязала ему язык, потому что до этого он о своих подвигах (а их было не мало о чем я узнал уже после его смерти) не особенно распространялся. К сожалению я уже не помню название кишлака где это происходило, т. к прошло уже больше 30 лет, но думаю что это не столь важно Произошел этот случай вначале 30-х годов когда основные силы басмачей были ликвидированы но отдельные отряды еще продолжали борьбу проводя местный террор и убивая отдельных представителей Советской власти в основном учителей или врачей. В этом кишлаке решили открыть больницу.     

   Посвящается Виктории Мадияровне Зариповой, обладательнице самой вместительной попки и самых невероятных сексуальных фантазий в Астраханском Государственном университете. 

  После избавления от ужасного запора мама Маши и доктор-консультант стали регулярно переписываться и обсуждать между собой состояние здоровья Маши и те весьма неприятные, но очень полезные медицинские процедуры, которые девушке время от времени приходилось выполнять. Каждое утро мама проверяла, как дочка опорожняется и, если ей это не удавалось сделать, принимались необходимые меры. Кружкой Эсмарха её мама не особо любила увлекаться, использовала её лишь пару раз — один для устранения последствий недельного запора, второй — для профилактики и в воспитательно-лечебных целях. 

 Я возвращался вечером домой и уже подходил к своему дому, когда увидел миниатюрную молодую женщину, пытающуюся втащить в подъезд соседнего дома тяжелый чемодан. Я подошел и предложил помощь. Оказалось, что зовут ее Юлия Игоревна, она возвращается из Воронежа, от родителей, которым оставила своих двоих детей на лето. В доме не было лифта и я поднял чемодан на 5-й этаж. У двери квартиры я собрался было попрощаться, но Юлия пригласила меня на чай с малиновым вареньем, которое она привезла от родителей.