Друзья бывают всякие. Часть 1

Есть друзья постоянные — верные и надежные. Они не требуют исключительного внимания к себе, не нуждаются в подтверждении дружбы путём взаимных восхвалений, заверений и клятв, гастрономического и прочего ублажения.
А бывают и одноразовые. Эти возникают ниоткуда, когда им что-то от вас нужно, и исчезают в никуда, когда это самое что-то ими от вас уже получено. Но зато в период псевдодружбы им нет равных в тех пороках, которые истинным друзьям ни к чему.
Каюсь, грешен: таких разовых друзей я всегда стараюсь эксплуатировать по максимуму, твёрдо зная, что их обещания вскорости ничего не будут стоить. Ну и, естественно, не спешу дарить то, чего они от меня так страстно жаждут.
Вот новый друг по имени Жора приглашает меня на выходные на базу отдыха в горы. Мол, всё будет на высшем уровне, для друга ничего не жалко: охота-рыбалка, шашлычок-коньячок, форель-икорка, овощи-фрукты, банька-речка:
— Жора, я же не охотник, во-первых. Во-вторых, форель ты и так обещаешь, так зачем нам за ней по речке гоняться? Ну, и в-третьих, мы как раз собрались в субботу в парк — там река, и коньячок, и шашлычок, и все тридцать три удовольствия за те же деньги. И за руль потом садиться не надо — троллейбус до дома довезёт.
Приятель замахал руками: мол, всё это не то, и транспорт он обеспечит, и ночевку тоже, и:
В общем, раскрутил я его на то, что мы с ним, так и быть, поедем, раз он так сильно хочет, но не вдвоем, а вшестером: плюс еще один мой друг — Леша (настоящий, а не игрушечный) , и все — с женами. Шашлык — не из мороженного мяса, а из нормальной барашки. Транспорт и все расходы — Жорины. Выезжаем в пятницу сразу после обеда, возвращаемся в воскресенье к вечеру.
Наверняка много раз про себя чертыхнувшись, Жора согласился. В назначенное время подкатил микроавтобусик, в котором сидели заваленные сумками с провизией и выпивкой Жора и его Галка, мы заехали за Лёшиным семейством, и через два с половиной часа уже были на базе.
Моя Нина и Лёшина Ирка — в беззвучном счастье: конец лета, начало осени — самое красивое время в горах. Ведомственная база расположена вдали от традиционных мест отдыха, и окрестности ее не загажены толпами отечественных бескультурных туристов. Невероятное буйство красок листвы — от ярко-алого до изумрудно-зеленого, нереальная хрустально-звенящая прозрачность воды в шумной, но мелкой — не выше колена — речке, орехово-грибное изобилие, воздух, как будто состоящий из чистого кислорода, яркое и жгучее пока еще солнце, прохладная тень деревьев — всё настраивало на восторженно-лирический лад. Вопреки своей женской природе, жены не трещали обо всем на свете, как обычно, а только восхищенно ахали и цокали языками.
Галка натужно улыбалась и делала вид, что тоже всем довольна. Пока сотрудники базы готовили шашлык из действительно свежайшей баранины (мы успели застать несчастную овечку еще блеющей) и накрывали на стол, Жора откупорил первую бутылку коньяка для мужчин и первую бутылку вина для женщин. Срочно вернули женщин из эйфории на грешную землю, выпили раз, другой, третий:
Природа стала еще ближе, краски — еще ярче, и даже Галка перестала злиться и поддалась всеобщему хорошему настроению. Она и предложила искупаться в ледяной воде — там, где огромный камень перегородил речушку, и образовавшийся в результате небольшой водопадик за столетия выбил яму метра четыре в диаметре и глубиной по грудь. Насчет купальников мы были предупреждены, поэтому возражений не последовало.
Визги женщин, отважно прыгнувших в обжигающе-холодную воду, солидные взревывания мужчин, и через пять минут от хмеля не осталось и следа.
Выбравшись по скользким камням на берег и выстукивая зубами, компания бегом ринулась поближе к огню мангала и к спасительным бутылкам с коньяком. Шашлык показался нам особенно вкусным, приправы и зелень к нему — чрезвычайно ароматными, а коньяк почему-то совершенно легко пьющимся теперь даже женщинами.
Потом — обещанная сауна. С парилкой, душем, бассейном. Ну, и с вино-коньячным продолжением, конечно, но уже не таким рьяным. Мы все люди приличные, и в бане так же, как и на речке, купальники и плавки открыто не снимали.
Иркину грудь все-таки мельком мы увидели: приняв душ, она решила избавиться от мокрой синтетики своего красно-белого купальника и завернуться в простыню, но случайно сделала это как-то немного неловко, и большие белые шары на несколько мгновений оказались не прикрытыми. Поскольку все были хорошо навеселе, никто этому особого значения не придал.
Следующим зрелищем стала Галка. Её Жорик основательно нагрузился коньяком, и она, снова разозлившись на него, на этот раз за излишнее употребление горячительных напитков, она стащила с вяло сопротивляющегося супруга плавки, набросила на него простыню, а после этого демонстративно избавилась от своего купальника. Темно-синие тряпочки полетели в физиономию мычащего мужа, и Галка тоже обернула себя простыней.
У Галки, в отличие от Иркиной — худая, даже немного костлявая фигура, совсем маленькая грудь и черные кудрявые заросли на лобке. Да и обстановка, прямо скажем, в тот момент была не особо эротичной, поэтому ни я, ни Леша слюной от вожделения не закапали. Жорику было вообще всё равно — он опять тянулся к бутылке.
Кроме того, Лешка, насколько я знал, давненько уже масляно приглядывался к моей Нине, которая пока единственная из женщин никак свои прелести не демонстрировала. Ну и, чего уж там скрывать, я тоже не прочь был бы позабавиться с его Ириной. В общем, Галка в любом случае оставалась не при чем.
Тормоза у нас, как я уже говорил, были существенно ослаблены янтарным пятизвездочным напитком, и меня вдруг, как когда-то товарища Бендера, понесло. Воспользовавшись моментом, когда Лёшик что-то сладенькое мурчал на ушко Нине, я потащил Иру в парилку. Простыню с нее сдернул уже внутри, подстелил на горячие доски, усадил, попутно успев потискать женщину за все ее выпуклости. Уселись рядышком, страдаем и наслаждаемся жаркой баней.
Выпуклости, надо сказать, у Ирины довольно притягательные. Ну да, если сравнивать её со стандартами манекенщиц, то килограммов десяток, а то и больше, считались бы лишними, но это же как раз те килограммы, которые из «модели» делают женщину! Они мудро распределены природой по телу жены моего приятеля — так, что Ира выглядит очень аппетитно со всех сторон. Пухленькие щечки, круглый животик, полненькая попа, пышные груди — всё это как будто просится на слово «сладенько».
В парилке секс невозможен, и не только из-за того, что в любой момент кто-то может войти, а потому, что указатель термометра здесь достигает отметки выше точки кипения воды. По молодости я однажды попробовал — до сих пор вспомнить страшно. Мне сейчас оставалось лишь неспешно поглаживать и легонько пощипывать Ирину. Она совсем этому не противилась, улыбалась, и лишь для приличия изображала некоторую стеснительность.
Открылась дверь, вошла Галя, зыркнула черными глазами:
— Жорик совсем скис. Уснул на лавке. Теперь его до утра не разбудить. Как я его до спального домика тащить буду — не знаю.
Сбросила с себя простыню, подстелила ее с другой стороны от меня, осторожно села.
— Ух, жарко! Сколько там на градуснике?
— Много, не замерзнем.
Вот интересно бы было посмотреть на меня со стороны: я в центре, слева и справа две брюнетки, одна попышнее телом, другая поизящнее, одну я щупаю за мягкий зад, другая зачем-то придвигается ко мне вплотную, все трое мокрые, горячие, изнемогающие в раскаленном жаре парилки. Женщины совершенно голые, один я почему-то в плавках.
— Сними плавки, прогрей свой прибор — вдруг сегодня пригодится!
Галину до сегодняшнего дня я мало знал, и, по правде говоря, не очень-то и стремился узнать её поближе. А она, оказывается, довольно смелая. Ну-ну! Попробовать её подразнить чуток?
— Галочка, что ты так о моем приборе беспокоишься? Или ты на него виды имеешь?
— Может и имею. Ты что — против?
— Я-то только за, но так ведь мало ли — вдруг кто-то другой против?
— Кто, анпример?
— Да вот хоть Ира. Ира, скажи своё веское слово.
Ирина жеманно застеснялась:
— Мне никакого дела до этого нет. У меня для этого Лёша есть.
Галя зло засмеялась:
— Забудь про своего Лёшу сегодня! Пока ты тут прохлаждаешься, Лёша уже с Ниной договаривается на ночь.
Видимо, Ире стало не очень комфортно прохлаждаться при плюс ста пятнадцати по Цельсию, и она вылетела пулей за дверь парилки, оставив свою простыню подо мной.
Меня, конечно же, Галкин намек на Нину с Лёшкой тоже царапнул, но я ей не поверил. В эротических фантазиях, которыми мы с женой давно и охотно делимся, присутствуют нередко и свингерство, и групповуха, но об их реализации речь никогда не шла. Вообще-то, я тоже уже перегрелся, поэтому, сграбастав Иринкину простыню и убрав со своего бедра неизвестно как оказавшуюся там Галкину руку, вслед за Ирой вышел из парилки и побрел в душ. Галке не интересно было оставаться одной, и она вышла тоже.
Сауна очень маленькая, душевая кабинка всего одна. И даже не кабинка, а так — отгородка. Иры в ней не было.
— Можно, сначала я под душ? Подержи простынь, пожалуйста.
— Да пожалуйста, Галь.
Извиваясь под струями воды, Галка очевидно специально выпячивала все свои довольно скромные прелести: маленькие бугорки грудей с крошечными, не больше виноградной косточки, сосочками, худенькую попу. Жесткие черные кудри на лобке и всё, что под ними, намывала особо тщательно, чуть согнув и немного раздвинув ноги в коленях.
— Ты так и будешь в плавках мыться? — протянула руку за простынёй. — Снимай их уже. Думаешь, я никогда мужских свистков не видела?
— Ты что-то путаешь, Галя. Это не свисток, тут не дуть, а в себя тянуть надо — попытался я отделаться, переиначив немного известную шутку о сигарете.
— И в себя тянуть умею, не переживай. Снимай. Или помочь?
Усмехнувшись, я стащил, наконец, плавки:
— Теперь нормально? На, держи!
— Вполне. И даже очень.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *